Пьетро с сыном сделали несколько шагов вперед. Их шпаги скрестились.

– Начали! Повторяю. Ты начинаешь с кварты,

– Да, да, – растерянно отозвался Козимо, – кварта, финт, удар и сгибать колени. Прошу прощения, но военному ремеслу не хватает разнообразия.

– Покуда ты не стал основоположником новой европейской философии, тебе придется усвоить го, чему я тебя учу! Тогда ты скорее достигнешь цели.

– Слушайся отца, Козимо, – произнесла Анна. – Он знает, что говорит. В один прекрасный день тебе это пригодится.

– Мама, умоляю! Если вы опять пуститесь в рассказы о своей венецианской жизни и о том, как вы спасли дожа, я просто уйду.

– Лучше сосредоточься, вместо того чтобы оскорблять своих родителей, – парировал Виравольта. – Они еще не совсем выжили из ума. Давай, защищайся. У меня пока еще достанет силы одолеть хлыща вроде тебя. И если будешь хорошо себя вести, я научу тебя тому приему, который я перенял у своего учителя фехтования, де Местра, в Терр Ферм. Он неотразим.

– Ладно, ладно. Защищайся, отец!

– Вот такие речи мне по душе.

Анна засмеялась, поигрывая веером, а Козимо вздохнул.

Раздался звон клинков.

На дуэлянтов упал луч солнца.

Пьетро Виравольта де Лансаль уехал из Венеции во Францию около двадцати лет назад, из-за заговора Данте, разоблаченного во время праздника Вознесения в 1756 году. В то время Пьетро состоял на службе в тайной полиции Венеции при загадочном Совете Десяти и носил кличку Черная Орхидея. Он только что спас дожа от верной смерти, а республику от заговора, угрожавшего самим ее основам. Устав от интриг Светлейшей

Прибыв в Версаль зимой 1756 года со своей будущей супругой Анной и лакеем Ландретто, он не предстал перед самым роскошным европейским двором с пустыми руками. Охранная грамота и рекомендательные письма от самого дожа, а также от венецианского сената помогли ему познакомиться с самыми влиятельными лицами при дворе.